Дневник сибирячки в Тайланде.

Дневник сибирячки в Тайланде: Бангкок, Паттайя, Пхукет, Чианг Май.

Путешествия — это не волшебная пилюля, они не лечат ваши раны, не решают ваши проблемы, но с ними приходит необъяснимая сила, которая меняет вас навсегда. 

История моего первого путешествия по Азии началась с депрессии. Я только что рассталась с любимым человеком, и у меня не было ни ориентиров в жизни, ни сил, ни желаний. Большую часть времени я просто лежала на полу, не в состоянии даже добраться до кухни. Помощь пришла неожиданно. Я просто получила сообщение от подруги: » Приезжай, у нас здесь офис на балконе с видом на океан и диван для тебя». В то время они с мужем обитали на тайском острове Самуи. Я чисто из любопытства решила посмотреть цены на авиабилеты, попала на акцию и в каком-то полубреду купила билет в Таиланд. В один конец. Тогда я и представить себе не могла, как это решение перевернет всю мою жизнь.

Не скажу, что Таиланд покорил меня с первого взгляда, несколько дней я бродила по тесным улицам Бангкока и чувствовала себя привидением, которое не существует ни в этой жизни, ни в прошлой. Я не понимала этих людей, живущих в картонных коробках и улыбающихся каждое утро, не понимала, откуда на улицах большого города столько монахов и зачем они вообще нужны, я и саму себя не понимала: что я здесь делаю и, как вся эта экзотика поможет решить мне собственные проблемы?

Друзья, которые пригласили меня в Таиланд, предложили занять себя новой работой — фотографировать. Я стала снимать семьи на отдыхе, и это позволило мне продолжить путешествие, погружаясь в незнакомую жизнь все глубже и глубже.

А пока я вживалась в тайскую реальность, мои представления о жизни лопались, как разноцветные мыльные пузыри: я поняла, нормальность — это только привычка. У тайцев можно научиться радоваться жизни такой, какая она есть, у китайцев – расчётливости, граничащей с детской непосредственностью, у лаосцев – бытовой простоте. Но все это произошло гораздо позже.

Фаранг? Фаранг, фаранг!

В русском языке нет аналогов нескольким тайским словам, без понимания которых в Таиланде не прожить. «Май пен рай» там означает и «пожалуйста», и «расслабься, забей». Универсальная фраза. Что-то не получается? «Май пен рай!» – отдохни, само решится. Особенно это бесит иностранцев, которые начинают делать в Таиланде бизнес и вдруг натыкаются на «май пен рай».

Иностранцев в Таиланде называют «фарангами» — это очень любопытное слово. Обычно его происхождение связывают с английским «foreign» (иностранный), хотя это неверно. Одна из самых правдоподобных версий этимологии связана с французскими моряками, которые были первыми иностранцами, высадившимися на берегах Сиамского королевства. Многие французы успели переболеть оспой и их лица напоминали кожуру плодов гуавы, которые здесь называют «фарангами». С тех пор и повелось — слово «фаранг» имеет сразу три значения: иностранец, француз, гуава.

Так вот фарангам, как я уже писала, очень тяжело вести в Таиланде свой бизнес. Даже если он основан на замечательной идее и досконально просчитан. Фаранги обычно упускают одну важную деталь: «сабай». Это слово означает состояние расслабленности, отдых, медитативное созерцание. Сабай — основа жизни тайца, а любое действие здесь должно сопровождаться «сабаем». Без него жизнь не имеет ни смысла, ни радости.

Кстати, о радости, которая у тайцев переводится словом «санук». Это еще один из китов, на котором держится Сиамское королевство. Считается, что работать без санука можно вообще не начинать, нет радости — нет работы. Никак не наоборот. Я не раз замечала на улицах Бангкока веселящихся мусорщиков. Казалось бы, такая тяжелая, грязная, неуважаемая работа… Какие там «сабай» и «санук»? Но тайские мусорщики не печалятся и весело делают свою работу: хохоча перекидывают друг другу мешки с мусором, сочиняя на ходу правила игры.

Фарангам тайское отношение к работе кажется несерьезным: женщины, продавцы в магазинах, берут с собой маленьких детей и домашних животных. Я спрашивала, почему так происходит, оказалось, что они просто не разделяют жизнь и работу. У них нет отпусков, есть только новогодние каникулы, для них работа — это та же жизнь и они стремятся чаще быть с родными. Согласитесь, логика железная.

Моя жизнь «фаранга» в Таиланде поначалу была вполне стандартной. Я часто ездила на съемки в Паттайю, этот приморский городок стал популярен в конце шестидесятых годов прошлого века, после того, как там обосновались американцы.

Паттайя резко изменилась во время вьетнамской войны. Таиланд тогда пытался дружить со Штатами и предоставил свою территорию под военные базы, одна из которых разместилась всего в двадцати минутах езды от Паттайи. Американские солдаты быстро оценили этот симпатичный провинциальный городок с лазурным морем и стали частенько туда наведываться. Запахло деньгами. Появились гостиницы, игорные дома,  ночные клубы, проститутки… Городок перестал быть таким спокойным и уютным, как раньше, но зато превратился в международную Мекку секс-туризма. 

Тайцы не очень жалуют этот город, но с готовностью приезжают сюда работать. Впрочем, как и я. Дорога из Бангкока в Паттайю занимает немного времени. Обычно, чтобы побывать там, провести съемку и вернуться в столицу Таиланда, хватает и дня.  Мне часто приходилось повторять патайский маршрут, и всегда это сопровождалось криками таксистов. Бывает, устанешь, спешишь домой, а они перегородят дорогу и галдят, как чайки: «Такси! Такси!», ты показываешь: «Спасибо! Не надо!», но они не унимаются и идут следом. На одного из них я как-то даже наорала. Громко, в итальянском стиле объяснив, что такси мне ни к чему. Помахала руками, успокоилась и пошла дальше.

А некоторое время спустя поехала на автовокзал. Было ещё утро, я несла на спине рюкзак, к нему были привязаны кеды. Очень хотелось спать, и я дремала прямо на ходу. Вдруг рядом кто-то рявкнул: «Такси!». Я испугалась, отскочила в сторону и сбила висящими кедами лампу с придорожного святилища. Лампа упала на асфальт, не разбилась, но распалась на части. Я её кое-как собрала и поставила на место. Казалось, все обошлось. Но буквально через минуту материализовался полицейский…

Был он очень суров на вид и явно требовал с меня денег за неподобающее отношение к священной лампе. Я – отказывалась, полицейский – настаивал. Скорее всего, мне бы пришлось заплатить штраф, но тут я вспомнила, что нахожусь в буддистской стране и есть какая-то неуловимая кармическая связь между обруганным мной таксистом, лампой и штрафом. Поэтому я мысленно попросила прощения у всех таксистов, на которых злилась, а вслух произнесла стражу порядка всего одно слово:»Извините!». Взгляд полицейского тут же смягчился, он подумал пару секунд, сказал что-то вроде: «Май пен рай!» и мигом исчез.

С тех пор таксисты, как ни странно, перестали меня раздражать. И, когда мне надо найти какое-то место или узнать, как туда доехать, я подхожу к ним и спрашиваю, а они охотно всё объясняют. Иногда даже подвозят бесплатно.

После этого случая я поняла — мир щедр и отвечает добром тому, кто добр с ним. Наверное, многим такое заявление покажется наивным, но, путешествуя по азиатским странам автостопом, я часто убеждалась в этой «цепной реакции» добра. Совершенно чужие люди меня кормили, приглашали домой, называли чуть ли не родственницей, предлагали остаться у них пожить…

И, оказывается, это лишь остатки былого гостеприимства. Тайцы рассказывают, что еще лет семьдесят или восемьдесят назад королевство Сиам было совсем другой страной. Патриархальной, по-деревенски открытой и простодушной. Земля на побережье тогда продавалась почти даром. Кому нужен песок, на котором ничего не растет? Но случился туристический бум, на острова хлынули иностранцы, и тайцы быстро смекнули, что связь между песчаными пляжами и рисом в твоем котле все же существует.   

С тех пор в каждом тайце мирно уживаются безграничное добродушие с жаждой денег. И все зависит от того, кого они в тебе видят. Будь я по ту сторону кассового аппарата, я стала бы ещё одним туристом, с которого нужно взять как можно больше денег, но если переступить эту невидимую черту, сразу оказываешься своим и тебе всегда готовы помочь. И не важно, с кем приходится иметь дело: с бизнесменами, мелкими торговцами, служащими гостиниц или сборщиками риса. Разницы нет.

Откуда в них столько отзывчивости и любопытства к другим людям? Об этом я и сама думала не раз. Может быть, дело в буддизме? Мне как-то попала в руки детская книжка, где суть человеческой жизни  объяснялось предельно просто: все твои поступки принесут плоды. От плохих поступков плоды будут горькие, от хороших – сладкие. Вот и вся философия. Вроде понятно. Но, когда пытаешься разобраться, что для тайца хорошо, а что плохо… Тут и начинает голова идти кругом.

Однажды в очереди я познакомилась с тайским парнем. Мы разговорились, и он рассказал мне, что копит деньги на операцию по смене пола.

— Сначала я сделаю себе грудь, —  мечтательно рассуждал он — Потом еще подкоплю и остальное сделаю.

— Зачем? – поразилась я, — Зачем ты хочешь стать женщиной?

— Я буду носить мини-юбку, и работать в банке. Женщинам там больше платят.

Буддизм в Таиланде

В Таиланде живет около трехсот семидесяти тысяч буддийских монахов. И это сразу бросается в глаза. Каждое утро тысячи тайцев просыпаются еще до рассвета, чтобы приготовить еду и отнести её в буддийские монастыри. Дело в том, что буддизм там это и религия, и особый социальный институт. В Сиаме нет домов престарелых, но каждый старик знает, что если он останется совсем один, то может уйти в монастырь и стать монахом.

Признаюсь честно, сначала меня раздражали все эти бесконечные тайские правила: нельзя сидеть на одном уровне с монахом, нельзя приближаться к нему, нужно быть острожной, как на минном поле. Но, оказалось, это лишь дань традициям. Когда мне удалось узнать жизнь монастырей поближе, я поняла, что сами монахи к ритуалам относятся индифферентно. Они сосредоточены совсем на другом. На обретении покоя и гармонии, на благодарности людям, которые их кормят.

Фестиваль магических татуировок

Однажды я с друзьями попала на фестиваль магических татуировок. В этот день возле монастыря Банг Пра собираются десятки тысяч людей, желающих получить от монахов тату. Деловые люди, лавочники, полицейские, клерки, бандиты… Все эти взрослые и наделенные богатым жизненным опытом тайцы искренне верят, что татуировка, нанесенная с заклинанием, сбережёт их от несчастий и пуль. И готовы ради этого выстаивать огромные очереди.

После фестиваля мы спросили у местного ламы: почему именно татуировка? Почему не какой-то амулет, мандала или что-то другое? Оказалось, сама татуировка особого значения не имеет. Это больше сложившийся ритуал. Просто прежний настоятель монастыря был  светлым человеком, обладавшим духовной силой, а в своей мирской жизни он умел наносить тату. Вот он и решил делиться своей благостью при помощи туши и набора игл…

И все же, при всем почитании буддийских традиций, религиозность тайцев только этим не ограничивается. Она шире. Гаутама учит их концентрации и умиротворению, индуистские боги защищают и требуют смирения, магические ритуалы шаманов дают надежду на быстрые улучшения в повседневной жизни. Тайцы – люди практичные и ни от чьего покровительства не отказываются. Поэтому фигурки Будды в их домах соседствуют с индуистскими изображениями и всевозможными талисманами.

А для того, чтобы высшие силы были добрее и благосклоннее – они придумали особую газировку. Только в Таиланде можно встретить «Фанту» красного цвета. Тайцы считают, что покровительствующим духам она нравится больше оранжевой.

«Когда-то мы все ездили на велосипедах»

И таковы тайцы абсолютно во всем. Например, они мгновенно ориентируются на вкусы туристов и «ловят волну». Поначалу тон здесь задавали американцы, потом их сменили наши соотечественники, а сейчас самые дорогие гости – китайцы. Еще вчера на улицах Паттайи висели указатели на русском – «пляж туда», а сегодня на их месте таблички с иероглифами.

Как-то я разговорилась с подвозившим меня водителем, в молодости он служил в элитных войсках, но ушел из армии, потому что увидел, как руководство занимается продажей наркотиков. Это вызывало в нем идейный конфликт и изменило всю его жизнь. Теперь он помогает эмигрантам из Лаоса и Бирмы развивать сельское хозяйство по принципам экологичности. Он рассказывал, как туристы меняют облик страны и как сильно изменился его родной Чианг Май.

«Когда я был студентом, мы с друзьями ездили на  учебу только на велосипедах. Все тогда ездили так. Не было ни машин, ни пробок, город был маленький. Все знали друг друга, двери не закрывали. Сейчас по-другому, не скажу, что это плохо, просто жизнь идет. Туристов много, с ними в нашу жизнь пришли рыночные отношения. Вроде бы и хорошо, что на туризме можно заработать легкие деньги, но плохо, когда люди гонятся только за прибылью и забывают о другом. Забывают, что нужно обрабатывать землю, пищу выращивать, народные промыслы забывают.»

Заповедных мест в мире становится все меньше и меньше: самолёты, Lonely Planet и Google maps делают своё дело и все шире распахивают двери в мир, и в эти двери в один момент врываются сотни, тысячи людей и в один миг меняют жизнь, сложившуюся за тысячетелетия.

Сами тайцы путешествовать не любят. Вернее любят, но только по родной стране. Может быть, потому что у них нет отпусков, есть только «каникулы» на китайский и тайский Новый год, но в эти дни у них принято навещать родственников. Зато если уж они вырываются в поездку, то изучают все уголки страны, все национальные парки, горы и озера, а в Сиамском королевстве их гораздо больше, чем облюбованных европейцами островов. Кстати, тайский Новый год, Сонгкран, — это то еще приключение! Тайцы встречают Новый год в середине апреля, перед началом сезона дождей. Больше всего этот праздник похож на наш день Ивана Купалы только масштабы иные: тысячи людей разных возрастов поливают друг друга водой, желая при этом здоровья и благополучия. Считается, что вода смывает  все неудачи и в Новый год человек входит чистым, как роса. Хотя на самом деле в эти дни все ходят не только мокрыми, но и грязными — в довесок к обливанию полагается обмазать незнакомца тальком. Конечно же, тоже с благими пожеланиями. Так и ходишь все три дня, пока продолжается Сонгкран, грязной и мокрой. Отмечают этот праздник, начиная с севера, туда дожди приходят первыми, потом карнавал спускается все южнее, получается, что, путешествуя по стране можно чуть ли не две недели не просыхать. В прямом смысле слова. 

Нередко тайцы, с которыми мне доводилось побеседовать, расспрашивали меня о Сибири и Монголии, о снеге и морозах, о русских мужчинах и женщинах, о еде и религии. Все это им интересно, но не так, как дела в своем королевстве. В конечном итоге, они совсем не понимали, зачем я путешествую, ночую в палатке, стою на солнцепеке в ожидании машины. Для них путешествия — это способ разнообразить жизнь с комфортом. И я их понимаю. Но понимаю и то, зачем путешествия нужны мне, для меня — это концентрат жизни, а жизнь не всегда комфортна и безопасна. Путешествия сталкивают нас со страхами, открывают спрятанную красоту,  меняют нас изнутри и снаружи и дарят ощущение полноты жизни. Мы исследуем границы стран, границы своих возможностей и с детским любопытством пытаемся разглядеть, что же есть там снаружи.

В долгом путешествии со временем перестаешь удивляться: горы становятся очередными горам, пустыни очередными пустынями… К смене мест быстро охладеваешь, но к смене себя не охладеешь никогда.

______________________

Копирование материала (в т.ч. частичное)  без письменного согласия автора не допускается.